Menu

Притча про блудного сина текст – Библейская притча «Притча о блудном сыне»

Библейская притча «Притча о блудном сыне»

У одного человека было два сына; однажды сказал младший из них отцу:
«Отче! дай мне следующую мне часть имения». И отец разделил им имение.

По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему.
Придя же в себя, сказал:
«Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода. Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих».

Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.

Сын же сказал ему:
«Отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим».

А отец сказал рабам своим:
«Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил:
«Что это такое?»

Он сказал ему:
«Брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым». Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу:
«Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка».

Отец же сказал ему:
«Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

vsebasni.ru

Притча о блудном сыне. Полный текст и толкование

Лк 15, 11-32

У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.
Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться.

Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был

www.katolik.ru

Евангелие о блудном сыне - Православный журнал "Фома"

Великий пост — совершенно неповторимый период в церковном году. Каждый день, каждая служба наполнены особым смыслом. Важнейшее место занимают евангельские чтения воскресных дней поста и подготовительных недель. Мы попросили разных людей прочитать эти евангельские отрывки и рассказать, как они их понимают и что лично для себя выносят, в рубрике Евангелия Великого поста. Евангелие второй подготовительной недели — притчу о блудном сыне — читал вместе с «Фомой» Эдуард Бояков, режиссер, продюсер, театральный педагог.

 

Притча о блудном сыне. Евангелие от Луки, глава 15:

11 Еще сказал: у некоторого человека было два сына;

12 и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение.

13 По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно.

14 Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться…

читать весь отрывок

15 и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; 16 и он рад был наполнить чрево свое рожка’ми, которые ели свиньи, но никто не давал ему.17 Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода;

18 встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою 19 и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.

20 Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.

21 Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим.

22 А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги;

23 и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться!

24 ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться.

25 Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование;

26 и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое?

27 Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым.

28 Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его.

29 Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими;

30 а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка.

31 Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое,

32 а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

 

 

 

 

 

Катастрофа любви

Эдуард Бояков. Фото Владимира Ештокина

Что мы чаще всего подразумеваем под любовью? То, что на самом деле любовью не является. Мы все время пытаемся вписать ее в логическую цепочку причин и следствий, мы постоянно ждем от любимых людей ответных действий, мы требуем, мы любим за хорошее и ненавидим за плохое.

Есть традиционные церковные трактовки евангельской притчи о блудном сыне, которые я, безусловно, принимаю. Но измерения притчи бесконечны, и для каждого из нас она всегда будет звучать согласно собственным мыслям и переживаниям. Эта притча, конечно, и о прощении, и о покаянии, и об опасности показного благонравия, и об отношениях с Богом. Но для меня она прежде всего — об одной тотальной проблеме: о нашей неспособности любить. Поэтому я хотел бы сказать о тех трех моментах в притче, которые для меня особенно важны.

Первый момент — это то состояние, в котором отец бежит навстречу своему сыну. Хотя отец же еще не знает, что сын идет к нему с покаянием! А если он сейчас нахамит и скажет: «Мерзавец, дал мне мало денег!»… Но в первые же секунды, когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился! И ведь он даже не идет — он бежит навстречу своему сыну! Он его уже принял! Он его уже простил! Вернее, он на него и не обижался! И он просто не может не бежать — потому что любит. Вот это и есть любовь.

Второй момент — это реакция отца на падения своих сыновей. Фигура отца, его действия и слова в этой притче потрясающи. Поражает не только что, но и как он говорит. Евангелие вообще-то не боится выразительных средств, но обратите внимание: о чувствах любящего отца в этой притче практически ничего не говорится.

Когда младший сын попросил раньше времени свою долю (часть наследства, которая по праву ему полагается, — другое дело, что получить ее можно после смерти отца), нет даже намека на то, что отец расстроился или рассердился. Это важно. А ведь сын его пошел на очевидное преступление, потому что в те времена, когда Христос рассказывал эту притчу, растратить деньги, завещанные семьей, значило совершить страшный грех. И связано это, в первую очередь, не с тем, что ты пропил или с девчонками прогулял — а с тем, что ты отказался от очень важной идеи служения предкам и потомкам, служения семье, роду. Прервать эту цепочку означало стать в глазах своей семьи отступником. Человек, оскорбивший своего отца, считался мерзавцем и по ветхозаветному закону заслуживал смерти (ибо сын мой был мертв и ожил, — говорит потом отец).

Но когда сын предъявил отцу требование о своей доле и тем самым бросил себя в пропасть греха, отец просто разделил им имение. Не с сожалением, не с гневом, не с проклятием или как-либо еще. Просто разделил. Потому что там, где любовь, — там и пространство свободы.

Обратите внимание, что отец за сыном не бегал. Он не организовывал никаких поисков, не просил своих друзей тайно подкармливать сына, как это было бы в каком-нибудь французском романе про доброго отца, который следил, переживал и ждал. Нет, отец работал со старшим сыном. Отец пахал: он думал о своих праправнуках, ему некогда было думать о чем-то другом. Сын ушел, он сам сделал свой выбор, и вернуться он тоже должен сам. Это касается и каждого из нас: мы сами должны вернуться к Богу, если когда-то отказались от Его помощи, Его заступничества.

Точно так же не сказано, как отец звал старшего сына, когда тот осердился и не хотел войти в дом. С любовью, ласково, с негодованием? Христос говорит так: Отец же его, выйдя, звал его. Отец просто вышел к своему — тоже любимому — сыну. И снова чувствуется это невероятное пространство свободы.

Зато как счастлив отец, как он ликует, когда возвращается блудный сын! Сын хотел лучшей жизни, хотел сам стать таким же, как его отец. Жизнь без отца — мы подразумеваем жизнь без Бога — мыслилась им как что-то хорошее, самостоятельное. Но вот, он «приходит в себя» (это невероятное деепричастие — придя в себя!), и осознает весь ужас от потери богатства, которое, конечно, измеряется не только деньгами.

Отче! я согрешил против неба и пред тобою! — сказать так может только человек покаявшийся. Недостоин называться сыном твоим — то есть не прошу столько же, сколько у меня было. Теперь — в наемники, теперь позволь мне жить в подвале дома, в котором у меня когда-то была комната. Сын занижает планку своих требований до предела, в его мыслях не было даже мечты о бычке и кольце.

Третий момент — пропасть, в которую опрокидывает себя старший брат. Узнав о причине всеобщей радости, он даже в дом войти не хочет! С ним, по сути, случилась та же беда, что и с его младшим братом. Он совершает ровно тот же самый грех: осуждает отца и отказывается от брата. И неважно даже, что он не уходил в далекую страну, не кутил с блудницами. Важно, что он вычеркнул отца и брата из своего сердца. Хотя в чем его проблема? Отец его любит и так! Но старший сын хочет, чтобы тот любил его за конкретные вещи. Он ведь все соблюдает! И поэтому его должны любить больше, чем беспутного, неблагодарного сына, который загулял. Он-то не такой!

Да, он не такой. Но он мыслит как фарисей. Для него, как и для фарисеев, важно лишь внешнее соблюдение правил, только внешнее благолепие.

Все мое твое, — говорит ему отец. Давай вместе радоваться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

И всё. Притча заканчивается. Мы не знаем, что произошло со старшим сыном. Притча не заканчивается словами: «Сказал отец так, и они вместе пошли есть теленка». Тогда это перестало бы быть притчей, это было бы драмой с обещанным хеппи-эндом. Но здесь абсолютно открытый финал, и в этом как раз и есть символическая беспредельность притчи.

Мы все, находясь в разных жизненных ситуациях, можем оказаться в положении и старшего сына, и младшего. И выходить из него мы будем по-своему. Кто-то, прожив эту историю, скажет: «Боже мой, как я мог… Отче, прости меня! Как я мог не порадоваться на моего младшего брата! Пойдем скорей, я его обниму!» Другой человек, например, я, скорее всего, останется и скажет: «Я не думал об этом… Как ты это сказал — все мое твое… Спасибо… Я пойду немного подумаю», — и удалится в свои покои размышлять над тем, что сказал отец. Третий скажет: «Ну, пошел ты вообще, папаша! Я тогда тоже погуляю, а потом вернусь!» — и понятно, что вернуться ему будет во сто крат сложнее, чем его младшему брату.

 

Надежда, которую я больше всего боюсь потерять

Материал по теме


О мытаре и фарисее

Говорят, эта притча о гордости и об уничижении гордящегося. Возможно, она говорит и об этом тоже – но не только об этом. И, возможно, она говорит об этом не так (и не то), как мы думаем.

Притча о блудном сыне звучит сегодня на всех уровнях, она говорит нам не только о том, что касается нашей веры. Наше общество — это общество, которое не только потеряло Бога, но и потеряло семью. Сколько у нас «родовых шрамов», страшных травм, которые мы несем из того времени, когда разрушались храмы, когда было столько войн, когда с лица земли стирались целые семьи и их род прерывался… Мне очень не хватает общей линии, которая тянулась бы от дедов-прадедов, она не ухватывается. Я не живу в доме, который построил мой дед. У меня от него не осталось ничего материального. Мы с прадедами не связаны профессией. И эта страшная рассыпанность нашей жизни проявляется сегодня в самых простых вещах.

Например, когда мои старшие дочери решают, поедут они в отпуск со мной или со своими друзьями. Будут ли встречать Новый год в своей большой семье, вместе с отцом, или не будут. Вот в таких, казалось бы, мелочах сегодня теряется связь с родом. Это очень опасно, эта линия не должна прерываться. И вот сижу и все это переживаю. Я глубоко общаюсь со своими дочерями, но они обе идут путем самостоятельного выбора. Они взяли свою часть. Да, наверное, они «тратят» ее не так бестолково, как блудный сын. Но мне все равно от этого очень больно. Осуждать их за это — глупо. Сетовать или возмущаться — абсолютно бессмысленно.

И поэтому, вновь и вновь перечитывая притчу о блудном сыне, я задерживаюсь на строках и когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Отец бежит, и его состояние в этот момент для меня очень важно. Его бег пронизан абсолютной надеждой. Получается, так и надо жить — бесконечно надеясь. И на Новый год мои дочки все-таки пришли!

 

Я сам лишь недавно вернулся к отцу

Вообще, у меня самого сравнительно недавно произошло воссоединение с собственным отцом, с которым я до 40 лет практически не общался. Его в моей жизни просто не было. Была мама, была бабушка, а отца не было. Мне не говорили, что отец — подонок, он бросил нас. Нет. Но и другого не говорили. Просто разошлись — и все, как-то так.

Наверное, просто сказать: «Ой, пойду-ка я схожу к отцу», — невозможно. Как правило, это решение, связанное с сильным потрясением, с покаянием. Лет 10 назад в моей жизни случились такие потрясения, связанные с потерей близких мне людей, со многими другими проблемами. Было время, когда я фактически не мог ходить на двух ногах, настолько мне было плохо. В какой-то момент начался сильнейший кризис. Все это не было напрямую связано с отцом. Но я вдруг увидел, что многое, происходящее в моей жизни, связано с его отсутствием. И осознав это, я подумал: надо срочно к нему лететь.

Я лечу к отцу и уже там узнаю о трагических событиях, которые произошли и в его жизни. Помню, я взял с собой друга, который занимается психологией, и мы с ним поселились на некоторое время в доме моего отца, у моря. Наедине мы с другом много разговаривали, я пытался переварить происходящее, бесконечно продолжал разборки: кто кого бросил, мама или папа, почему, зачем, кто виноват, что сказала мама моей мамы, что ответил дедушка, что возразила тетя, кто что разрушил…

И вдруг — как вспышка. В тот момент, когда я убежденно твержу другу о том, какие мы с отцом разные, он говорит: «Слушай, какие глаза у твоего отца! Такие светлые, такие глубокие!» Это был невероятный момент: его слова просто врезались в меня, я как будто вынырнул из какой-то бездны. Я вдруг понял, что должен смотреть на этого человека не через призму каких-то совершенных им 30 или 40 лет назад поступков, не через выяснение подробностей, кто кого предал и кто кого подвел, не через упреки за детство, проведенное без него, за маму… Копошиться в этом… Правильно ли? Конечно, это не значит, что надо совсем перестать обращать внимание на факты, но все это вообще не должно ничего менять в моем изначальном отношении к отцу. Благодарность и молитва — это первое. А с Богом разве не так?..

У меня трое детей, и каждому из них я уделял совершенно разное количество времени и внимания. Если говорить о двух старших дочерях, то правильнее будет употребить глагол «не уделял». Но я все же надеюсь, что в них победит отношение к родителям как безусловной божественной данности. Очень на это надеюсь. Не из-за эгоизма, не потому, что хочется, чтобы кто-то тебя жалел и ухаживал за тобой в старости. Совсем нет. Просто я сам на себе это ощутил. И, не осознав этого, они не пойдут дальше, будут бесконечно крутиться в колесе эгоизма.

 

За что любить отца, который меня оставил?!

Иногда я провожу тренинги, на которые приходит большое количество самых разных взрослых и молодых людей. И я каждый раз поражаюсь, тому, что практически у всех сложные отношения с родителями. Каждый думает, что это его секрет, что это только у него такая сложная ситуация. Все так хорошо вокруг — только у меня не очень. Но когда мы начинаем затрагивать эти вещи, когда мы начинаем разбираться, говорить о себе, о любви, о браке, об отношениях мужчины и женщины, все вылезает наружу. Как-то раз я очень просто, как банальность сказал такую фразу: «Если у вас не разрешены проблемы с родителями, если вы не находитесь с отцом или матерью в отношениях любви и радости, не рассчитывайте, что у вас будет хорошо в своей собственной семье». И в этот момент аудиторию просто начинает выворачивать, рвать на части! И кто-то открыто, кто-то в перерыве или после занятий подходит ко мне и, чуть ли не прижимая к стенке, начитает страстно говорить: «О чем вы говорите?! Какая любовь, если он просто взял и ушел, если он бросил нас?! Что за бред вы несете! Нет, вот у меня жена, у меня с ней любовь, а с отцом этого нет! За что его любить-то, если он…» — и дальше начинаются подробности… Как за что? За то, что он есть. За то, что он тебя родил.

Притча о блудном сыне не только показывает на примере отца, что значит любить по-настоящему. Она показывает и то, как детям иногда сложно и больно любить отца, к которому есть претензии. Думаю, у старшего сына еще много есть чего сказать. Если устроить слушание дела, ой сколько он скажет! И, наверное, начнет он с самого детства: «Началось все это давно. Этот младший сын всегда был любимчиком…» — и начинается этот мрак и ужас, в который мы так часто себя опрокидываем. И тогда нас снова ждет путь к покаянию, к «приходу в себя». Беспредельно мудрая притча…

Подготовила Дарья Баринова

 

 

На заставке коллаж Foma.ru на основе фото Фото Москвы Moscow-Live.ru и картины  Блудный сын (1882, Лосев Николай). 

 

 

foma.ru

Притча о блудном сыне – Детская Библия

У одного человека было двое сыновей. Младший сказал отцу: «Отец, дай мне часть имения, которая приходится на мою долю». Отец разделил имение между сыновьями. Через некоторое время младший сын, все забрав, ушел в дальнюю сторону. Жил он там распутно и вскоре прожил всю свою долю. Когда он все прожил, настал в той стране великий голод, младший сын впал в нужду. Он пошел и уговорил одного человека принять его на службу; тот послал его пасти свиней. Этот сын рад был поесть хотя бы корма, который давали свиньям, но и этой еды ему не давали вдосталь. Когда он был богат, сколько у него было друзей, которых он кормил и поил, а когда промотал имение и стал нищим, ни один не пустил его к себе. Каких только кушаний не ел он, каких не пил вин, пока был богат, исполнял все свои прихоти. А теперь?! Ест из одного корыта с грязными свиньями. Вот до чего довело его мотовство. Наконец он опомнился и сказал себе: «Сколько работников у моего отца едят вволю хлеба, а я умираю с голоду! Пойду к отцу и скажу ему: “Батюшка! Согрешил я перед Богом и перед тобой, недостоин уже называться твоим сыном, возьми меня хотя бы в работники”».

После этого он встал и пошел к своему отцу. Он был еще далеко, когда уже увидел его отец, сжалился, побежал и бросился своему сыну на шею, целуя его. Сын же сказал: «Батюшка! Согрешил я перед Богом и перед тобой и уже недостоин называться твоим сыном!» Но отец приказал принести самую лучшую одежду, одеть сына, на палец надеть перстень, а на ноги сапоги. Он приказал привести откормленного теленка и заколоть его. «Станем есть и веселиться. Этот сын был для меня как покойник, а тут ожил, пропадал – и вдруг нашелся». И начали веселиться. А старший сын был в это время в поле. Когда, возвращаясь с работы, он подошел к дому, то услышал песни и музыку. Он спросил у слуги, что это значит. «Вернулся твой брат, и отец заколол откормленного теленка. Он рад, что встретил своего сына здоровым». Старший брат рассердился и не захотел идти домой. Тогда вышел отец и стал его приглашать, но он ответил: «Сколько лет я служу тебе и слушаюсь тебя, но ты никогда не дал мне даже козленка, чтобы я мог повеселиться с моими друзьями. А когда пришел твой младший сын, промотавший твое имение, ты заколол для него откормленного теленка». Отец сказал ему: «Сын мой, ты всегда со мной, и все мое – твое. А брат твой почти умер и вдруг ожил, совсем пропал – и нашелся. Как же этому не радоваться?!»


bible.by

Притча о блудном сыне / Православие.Ru

У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую [мне] часть имения. И [отец] разделил им имение.

По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно.

Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.

Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться.

Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

pravoslavie.ru

Толкование Евангелия на каждый день года. Неделя о блудном сыне / Православие.Ru

Лк, 79 зач., 15, 11—32

Сказал Господь такую притчу: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

Притча о блудном сыне — о грехе и покаянии. Это рассказ об отношении человечества к Богу, народа к Царю, о том, как уходят сейчас от нас наши дети, и о том, как одно связано с другим. Заблудившийся сын — это прежде всего младший сын. Он требует у своего отца: «Отец, дай мне часть своего имения, то, что полагается мне по праву». Здесь уже начало всех бед.

Когда люди смотрят на Божии дары как на то, что Бог должен дать им, это оказывается безумием даже с практической земной точки зрения. Дай мне сейчас то, что причитается мне, а все мои права на имение в так называемом будущем мне не нужны, я отказываюсь от них. Величайшее безумие грешного человека заключается в том, чтобы довольствоваться немедленно частью, отказываясь от целого. Это желание теперь же получить на руки неважно сколько, только бы, так сказать, наличными, то есть, здесь в этой жизни получить все блага. Люди смотрят только на видимое, ищут сиюминутного успеха и немедленного наслаждения. А жизнь будущего века их мало заботит.

Почему этот юноша так хотел получить свою долю в полное свое распоряжение? Ему была тягостна опека отца, и он желал свободы — того, что ложно называется ее именем. Посмотрите на безумие большинства нынешних молодых людей. Им хорошо сумели объяснить через все существующие средства воздействия, что они никогда не станут хозяевами своей судьбы, пока не разорвут все Божии узы и вместо них не повяжут себя по рукам и ногам узами собственных похотей. Вот суть отступничества человека от Бога. Люди не хотят быть связанными Божественными заповедями. Они хотят сами быть как боги, знающие добро и зло. А в результате оказываются не знающими никакого зла и добра, кроме того, что нравится им.

Образы Отца Небесного, земного отечества и отца родного раскрываются в притче один через другой. И, кажется, порой сливаются. Этот юноша хочет удалиться от отцовского взора. Он не доверяет управлению своего отца, он хочет сам иметь свою долю, потому что думает, что отец будет ограничивать его траты, и ему это не нравится. Он горд собой, у него высокое мнение о своих способностях. Он думает, что если он возьмет свою часть имения, то управится с ней лучше, чем отец, и проявит себя более яркой личностью. Снова и снова слово Божие говорит нам, что гордость, более чем какой-либо иной грех, разрушает человека, особенно в молодости.

Мы видим, как добр и кроток отец к своему сыну. Он разделил свое имение. Но, видимо, старший сын пожелал, чтобы отец оставил его часть в своей власти. И мы видим, что он получил за это. «Все мое — твое», — слышит он от отца. Младший сын получил от отца, сколько хотел. Так он мог увидеть, по крайней мере, и по прошествии времени доброту отца. Благодаря этому он сможет понять свое собственное безумие, и что он не был столь мудрым управителем своих дел.

Как же он распорядился всем, когда получил свою часть? Он не замедлил истратить ее. И через короткое время превратился в нищего. Такое впечатление, что все его намерение было как можно скорее расточить все. И для этого, собрав все, он отправился в дальнюю страну.

Мы можем видеть, что жизнь блудного сына в этом удалении его в чужую страну представляет собой описание того духовного состояния, в котором оказался отпавший от Бога падший человек. Это прежде всего состояние разлуки с Богом, удаленности от него. Вот почему в Неделю о блудном сыне на утрени звучит впервые горестная песнь «На реках Вавилонских».

Этот юноша ушел из дома отца, а грех — всегда отступничество от Бога. Несчастье грешников заключается в том, что они удалились от Бога, и все более и более удаляются от Него. Мир — «страна далече», в которой люди живут. Но степени удаления могут быть различными. Мы ушли от родного дома так далеко, как только могли. Что такое ад в конце концов как не предельное удаление от Бога? И этот ад может начаться еще здесь на земле. Что такое немыслимые несчастья и беды на нашей земле, как не удаление от Бога? Как мы пришли в эту страну, которая когда-то называлась Русью Святой?

Притча показывает нам, что духовное состояние падшего человека — сплошное растрачивание жизни. Он расточил имение свое, живя распутно, с блудницами, и в короткое время все истратил. Так и мы промотали все богатство. О, если бы только земное! Добровольно идущие на грех расточают дары отцовские. Они тратят впустую свой ум и все силы души. Они не только закапывают в землю свои таланты, но бесстыдно продают их. Дары Божии, которые они должны были употребить на служение Богу и людям, употребляют на служение порочным желаниям. Душа человека становится заложницей мира, плоти и диавола, расточает свое богатство и живет распутно.

Далее притча показывает духовное состояние живущего грехом человека как состояние горькой нужды. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. Разгульная, расточительная жизнь скоро доводит человека до нищенской сумы. Особенно, когда приходят плохие времена, как расплата за плохое управление полученным добром.

Человек отказывается от милосердия Божия, предпочитая Ему жестокость диавола. Ради сладости греховной жизни, богатства преходящего мира совершил он этот отказ от Божиих даров, а теперь погибает от недостатка их.

Удалившемуся от Бога недостает самого необходимого для его души. У него нет ни пищи, ни одежды. Если бы только для внешнего человека! У него нет надежды, что ему будет дано утешение после мучительной смерти. Духовное состояние пожинающего плоды своего греха человека — это страна, где настал великий голод. Страдание и отчаяние усугубляются сознанием, что сам он, преодолевая все преграды, изо всех сил добивался этого.

Грех начинается с возвышения и гордости, однако, духовное состояние грешника с неизбежностью выявляется как низкое, рабское состояние. Когда разгульное веселье молодого человека довело его до нищеты, нужда заставила его пойти в рабское услужение. Он пошел и нанялся к одному из жителей страны той. Нечестие, которое до этого проявлялось в распутстве, теперь обнаруживается в рабской жизни. Как этот гордый, независимый юноша мог столь унизить себя, обесчестить себя, чтобы пойти на такое служение к столь злому господину?

Голод и ГУЛАГи, а говорили: «Мы наш, мы новый мир построим», «нам нет преград ни в море, ни на суше», а сегодня уж тем более нет никаких преград. Злой господин послал его на поля свои, сказано в Евангелии, не овец пасти, а свиней. Дело диавола — заставлять своих рабов удовлетворять похоти падшего естества. Это ничем не лучше, чем пасти грязных, чавкающих шумно свиней. Могут ли разумные бессмертные души больше опозорить себя!

Он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи. Этот молодой человек дошел до прекрасного времяпровождения, сидя за одним столом со свиньями. Рожки — пища для свиней, но не для человека. Богатство мира и сладости жизни для тела, а что остается для драгоценной души? Грех — состояние вечного ненасыщения, состояние, в котором невозможно ожидать облегчения ни от кого на земле.

Этот блудный сын, когда он был не в состоянии, постоянно работая, обеспечить себя едой, перешел к попрошайничеству, но никто не давал ему. И никто ничего, скажем мы, не даст нашей России. Тем, кто удаляется от Бога, никто на земле не может помочь. Напрасно мы взываем к миру: у него есть все, что может отравить душу, но он неспособен дать то, что питает ее.

Сегодняшнее Евангелие говорит нам, что состояние греха — состояние смерти. «Этот сын мой был мертв», — говорится о нем. И смерть не только в том, что народ наш умирает физически, делается мертвым. Грешник мертв в своих преступлениях и грехах, он лишен духовной жизни. Нет у него связи со Христом Богом, и потому он мертв. Греховное состояние — состояние заблудившегося человека. Этот сын пропадал, он заблудился по отношению к отцовскому дому, ко всему, что добро. Души, удалившиеся от Бога, — заблудшие души. Они заблудились, как путник, потерявший дорогу. Если бесконечное милосердие Божие не поможет им, они не возвратятся никогда.

Состояние греха — состояние безумия. Это выражено в словах «когда он пришел в себя», что означает, что до этого он был вне себя, потерял рассудок. Несомненно, он был таким, когда оставил отцовский дом и стал еще более безумным, когда присоединился к жителям той страны. Грешник — это тот, кто сошел с ума, кто губит себя безумными похотями и в то же время обманывает себя безумными надеждами.

И вот возвращение блудного сына домой. После подробного рассказа о грехе — рассказ о покаянии. Что было причиной его возвращения, его покаяния? Горе, нужда. Когда он оказался в предельной нужде, он пришел в себя. Скорби оказываются счастливым средством для обращения грешников от их заблуждений. Когда мы видим неадекватность всех способов вернуть то, что мы потеряли, все вместе и каждый в отдельности, и когда мы испытаем все другие пути в поисках исхода из нашей беды и убедимся, что все напрасно, наступает время возвратиться к Богу.

Что подготовило обращение блудного сына? Размышление. Нам пора не только задуматься, настало время глубоко осознать, что с нами произошло. Беда наша заключается в том, что нет осознания происшедшего — не только в народе, но порой и в Церкви. Он сказал себе, когда пришел в здравый ум: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода». Он размышляет, сколь бедственным является его состояние. Не просто голодаю, но — умираю от голода. Никто не придет ко Христу, пока не увидит, что находится на грани погибели в служении греху. Святые отцы говорят, что вера — это когда человек, несмотря ни на какие обстоятельства, устремляется к Богу.

Однако если мы даже в силу обстоятельств приходим к Нему, Он не оскорбляется, но радостно встречает нас. Блудный сын размышлял, насколько все было бы лучше, если бы он возвратился: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом». Какой чудесный он содержит дом! В доме нашего Отца — пища для всего человечества, для всей Его семьи. Есть пища с избытком, достаточная для каждого и избыточествующая любовью. Пусть размышление об этом хлебе, земном и небесном, вдохновит сегодня всех, кто заблудился, удалившись от Бога, вернуться к Нему.

Размышление блудного сына приводит его к решимости: «Встану, пойду к отцу моему». Добрые намерения — хорошая вещь, но гораздо важнее их исполнение. Хотя он был в дальней стороне, вдалеке от отчего дома, все же, как бы ни было далеко, он вернется. Каждый склон и изгиб дороги, по которой он уходил от Бога, он должен пройти на своем пути возвращения к Нему. Что бы ни было — он решился. И он должен будет идти.

Подлинное покаяние — встать и пойти к Богу. Но с какими словами мы придем к Нему? Как выразить то, что с нами происходит? Прежде всего, блудный сын исповедует свой грех и безумие. «Я согрешил», — говорит он. И поскольку мы все согрешили, всем нам надлежит исповедать это пред Богом. Исповедание греха необходимо как условие мира и прощения, говорит святой Феофан Затворник вместе с другими святыми отцами, размышляя об этой притче. Не так, как иные сегодня говорят: «Не русский народ виноват, а только те, кто его соблазнил». Если мы скажем: «Нет в том нашей вины», мы будем подвержены суду. Если осознаем свою вину с сокрушенным, кающимся и смиренным сердцем, мы предстанем пред Божиим милосердием, которое дарует прощение всем, кто исповедует свои грехи.

Блудный сын был так далек от самооправдания, что готов был принять всю тяжесть вины на себя за то, что он совершил. Обратим внимание на слова, которые он хочет сказать: «Я согрешил против неба и пред тобою». Пусть те, кто не исполняет своего долга по отношению к земным родителям, подумают об этом. Они грешат против неба и перед Богом. Обиды и оскорбления, нанесенные им, — обиды и оскорбления Богу. Речь идет не только о наших родителях. Наши отцы, наши предки и наши святые отцы, и святой наш мученик Царь-батюшка Николай. Грех совершается в презрении Божией власти. Мы согрешили против неба. Зло греха нацелено высоко, оно против неба. Но это бессильное зло, ибо мы не можем ранить небо. Только Христа на Кресте. Только мучеников, только наших родителей. «И зло, которое сегодня в мире, будет еще сильнее. Но не зло победит, а любовь».

Блудный сын признает себя лишенным достоинства принадлежать любимой семье. «Я уже недостоин называться твоим сыном», — говорит он отцу. Он не отвергается родства, ибо это единственное, на что он может уповать, но он сознает, что отец его по правде и справедливости может не принять его. Разве не получил он по своему требованию ту долю, которая принадлежала ему? И потому он имеет все основания не рассчитывать на большее. Наше покаяние только тогда является подлинным, когда мы признаем себя недостойными получить милость от Бога. Тем не менее, он продолжает молить о том, чтобы быть принятым в отчий дом, хотя бы в самом смиренном положении. «Прими меня в число наемников твоих, — говорит он. — Это достаточно для меня, о большем я не могу и помыслить». Если последует отчее наказание — быть ему как одному из слуг — он не только покорится этому, но и посчитает это великим благом по сравнению с тем, что имеет сейчас.

«Прими меня в число наемников твоих, чтобы я мог показать теперь любовь к отчему дому не меньше того презрения, которое я проявил к нему». И при всем этом он не перестает думать о своем отце как об отце. «Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче!» — повторяет он про себя. Видеть Бога как Отца, как нашего Отца, к Которому мы каждый день обращаемся в молитве Господней: «Отче наш», — это существенный момент нашего покаяния. Только это может сделать нашу печаль о грехе неложной, нашу решимость не допускать греха — крепкой, и даст нам силы надеяться на прощение.

И вот он встал и пошел к своему отцу. Свое доброе решение он исполняет без промедления. Что вы без конца говорите: «Встанем и пойдем» — а сами ни с места? Давайте немедленно все встанем и пойдем. Он был не из тех, кто проходит половину пути, а потом говорит, что устал и не может дальше идти, что он слаб, измучен — и с него хватит.

Как же встречает его отец? Он вернулся к отцу, но принял ли его отец? Разве могут родители отвернуться от своих детей, как бы они ни были безумны и непослушны, когда они приходят к ним с покаянием! Тем более, благодать Божия по отношению к кающимся грешникам. Отец Небесный, когда они возвращаются к Нему, не может не простить их. Мы видим великую любовь, с которой отец встречает своего сына. «Когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его». Доброта отца идет впереди покаяния сына. Как будто с того момента, как сын покинул дом, он не переставал смотреть в ту сторону, куда он ушел, и у него была одна только мысль: «Если бы только я мог увидеть своего несчастного сына, возвращающегося домой». Насколько несравненно более Бог желает обращения грешников! И Он готов всегда встретить с любовью тех, кто возвращается к Нему. От Него не может укрыться даже самое первое наше движение навстречу Ему.

Нас не может не потрясать глубина Божия и родительского милосердия. Блудный сын под тяжестью стыда и страха шел медленно. А любящий отец — бежит навстречу ему. Пусть он виноват и заслуживает наказания. Пусть он грязный и пахнет еще свиньями, которых он пас, — отец обнимает его и прижимает к груди. Так дороги Богу те, кто истинно кается. Отец целует своего сына. Это не просто целование приветствия. Это печать полного прощения и любви. Все его прежние безумства забыты. Ни одного слова упрека не будет сказано ему. Наверное, отец мог бы сказать: «Ты никогда не пришел бы домой, если бы нужда не погнала тебя». Нет, ничего подобного! Воистину, когда Бог прощает кающихся, Он никогда больше не напоминает им грехов.

Как отцовская доброта проявляется, прежде чем сын выражает покаяние, так покаяние сына продолжается, после того, как отец показывает ему такую доброту. Хотя отец целует его и прощает его, запечатлевая поцелуем прощение, он говорит: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою». Даже после того, как мы получаем прощение наших грехов, в сердце у нас остается искреннее сокрушение о содеянном. Чем больше открывается нам готовность Божия простить нас, тем труднее для нас бывает простить себя. «Отче! — говорит блудный сын, — я уже недостоин называться сыном твоим». И хочет, как и намеревался, сказать: «Прими меня в число наемников твоих». Но отец не дает ему договорить это.

Если с такой любовью встречает его отец, как он может быть наемником! Как он может быть чем-то меньшим, чем сын! Он — его возлюбленный сын. И ради него устрояется царский пир — то, чего он не мог даже помыслить. Блудный сын шел домой между страхом и надеждой, как говорит преподобный Амвросий Оптинский, — страхом быть отринутым и надеждой быть принятым. Но любовь отчая превосходит все его страхи и надежды. Он пришел домой в лохмотьях, и отец его говорит слугам: «Принесите лучшую одежду и оденьте его». Может быть, ему стыдно оборванному и грязному надеть такую одежду на себя, потому «оденьте его, и дайте перстень на руку его» — с печатью, со знаком, что он господин в этом доме. Он пришел домой босой, и потому «дайте обувь на ноги его».

Праведность Божия — одежда, в которую мы облекаемся, приходя к Богу с покаянием, говорят святые отцы. В покаянии, как в крещении, мы во Христа облекаемся. Лучшая одежда — это наше новое естество. Перстень на руке — обручение Духа Святого и печать силы Его. «Дайте перстень на руку его», чтобы он всегда помнил о доброте своего отца, чтобы никогда не забывал ее. Обувь на ногах означает готовность благовествовать мир и твердо ходить стезями его. Он пришел домой голодным, и отец его не просто накормил его — он устроил пир. «Приведите откормленного теленка, и заколите, чтобы мой сын насытился лучшим, что у нас есть». Тот, кто рад был до этого времени наполнить свое чрево рожками, которые ели свиньи, теперь приглашается на радостный небесный пир. Так все, кто напрасно трудился, желая насытиться тварным, обретут эту небесную пищу у Господа, когда возвратятся к Нему. Ибо телец упитенный есть Агнец Божий, закланный прежде создания мира, — Христос. И об этом пире веры возвещает Церковь всему спасенному человечеству среди пасхального торжества.

Сегодняшнее Евангелие показывает нам великую радость и ликование всех, когда один человек возвращается с покаянием. Заколание тельца упитенного было праздником не только для него, но праздником для всей семьи. «Станем есть и веселиться, ибо это великий день. Ибо этот сын мой был мертв и ожил. Мы думали, что он умер, но вот — он живой. Мы считали его пропавшим, но он нашелся». Обращение души от греха к Богу — воскресение ее от смерти к жизни и обретение большего, чем то, что было потеряно. Это великая, чудесная и радостная перемена. Кто-то сравнил ее с переменой, которая бывает на лице земли, когда возвращается весна. Когда наступит наша весна — Великий пост, а за ним Пасха — да будет дано нам покаяние возвратиться к Богу нашему и к нашим близким, от которых мы также удалились.

Возвращение грешника — великая радость Отцу Небесному. И все, кто принадлежит Его семье, радуются с Ним. Все, кроме старшего сына, который не хочет войти в дом.

Обычно, размышляя над этой притчей, мы останавливаем свое внимание на младшем сыне, а о старшем упоминаем только вскользь. Да, в этой притче прежде всего говорится о великой радости по поводу возвращения грешника в отчий дом. Поистине, больше радости бывает на небесах об одном грешнике, кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. И все любящие Бога, все принадлежащие к роду Христову, принимают участие в этой радости. Но вот мы видим недовольство и зависть старшего брата — человека, который представляет собой тех, кто благочестив, кто никогда не уходил на страну далече, и, кажется, кому не в чем каяться. По крайней мере, такие люди не совершали грубых грехов. Но посмотрите, какую мрачную греховность внезапно обнаруживает этот человек по случаю возвращения младшего брата, с каким негодованием он отворачивается от него.

Он был на поле, когда пришел домой его брат, и когда он возвращался с работы, веселье уже началось. Когда он приблизился к дому, он услышал пение и ликование. Он спросил, что происходит. Ему сказали: «Твой брат пришел! И отец его устроил пир, и у всех великая радость, что он возвратился здоровым». В Евангелии сказано одно только слово «здоровым». Это означает — он вернулся здоровым и телом, и душой. Не только здоровым телом, но и раскаявшимся, и потому исцеленным от своих пороков. И эти слова показались старшему брату оскорбительными в высшей степени. Он разгневался, сказано в Евангелии, и не хотел войти. Кажется, он требует, чтобы отец выставил его из дома. Послушайте, как он говорит о своих добродетелях, о своем послушании: «Вот, я столько лет служу тебе, и никогда не преступал приказания твоего». Явно, что он перехваливает себя, говоря, что никогда не преступал приказания отца, иначе не проявлял бы теперь такого упорства в непослушании, когда отец, выйдя, звал его.

Пусть по милости Божией было кому-то из нас дано служить Богу и уберечься от грубых грехов. Мы должны ответить на это только смиренной благодарностью Богу, но никак уж не горделивым самовосхвалением. Теперь старший сын упрекает своего отца, что тот никогда не дал ему и козленка, чтобы он мог повеселиться со своими друзьями. Он рассержен, и потому наговаривает на отца. Нет сомнения, что если бы он попросил его о чем-нибудь подобном, то получил бы по первому слову. Но заклание тельца упитенного по случаю возвращения младшего брата вызвало у него гнев и несправедливые упреки в адрес самого отца. Тот, кто считает свои заслуги, и к тому же, как ростовщик, надеется иметь с них проценты, говорят святые отцы, рискует дойти до уничижения и отвержения своего господина и отца. Мы должны исповедовать себя совершенно недостойными тех милостей, которых Господь сподобляет нас. И, тем более, никогда не роптать.

Он «не хотел войти». Не хочет войти человек в дом, где радость. В Царство Божие не хочет войти, потому что другой человек входит в него. Как он может быть в одном доме с таким братом! Пусть даже это дом Отца Небесного. Святая Церковь постоянно говорит нам, что мы должны остерегаться общения с такими грешниками, от которых мы можем заразиться грехом, но мы не должны стыдиться общения с кающимися грешниками, у которых мы можем научиться самому главному, чему должен научиться в течение всей своей земной жизни человек, — покаянию. Это единственное в конце концов что открывает двери Царства Небесного.

Старший сын видел, что отец принял его младшего брата, и поэтому не хотел войти к нему. Как часто мы бываем высокого мнения о себе, а сами не можем принять в свое сердце тех, кого Бог принял, тех, кто вступил в дружбу и общение с Богом. Обратите внимание, он не называет его братом, но говорит «этот сын твой». И мы слышим здесь не просто надмение, но обвинение в его грехах отца. Он усугубляет вину своего брата и выделяет его худшие грехи. «Этот сын твой, — говорит он, — расточивший имение свое с блудницами». Тот, действительно, истратил свою часть вполне безумно, хотя не сказано буквально в Евангелии с блудницами или нет. Может быть, это только говорит злоба и недоброжелательство старшего брата. Вот чем оборачивается его благочестие долгих лет — способностью смотреть на все как бы через черный хрусталик, видеть во всем худшее и представлять все в мрачном свете. В то время как Отец Небесный наполняет все светом и радостью того, кто пришел с покаянием и кто участвует в этом великом событии.

Он завидует доброте, которую отец проявил к своему младшему сыну. «Ты заколол для него тельца упитенного». Нехорошо завидовать грешникам в самом простом земном смысле. Видя, как Бог дождит и светит солнцем на неблагодарные и злые, осыпает их земными дарами, не оставляя их своим промышлением. Но сколь ужасно завидовать кающемуся, когда он получает благодать и милость, каких мы никогда не сподоблялись от Бога за все свое благочестие. апостол Павел прежде своего обращения был блудным сыном, но после обращения ему была дана большая благодать. Он сам свидетельствует об этом в Духе Святом со смирением, в истине. Ему была дана большая благодать, чем другим апостолам. Преподобная Мария Египетская и множество других грешников покаянием достигли такой высоты святости, какой не имели иные всю жизнь подвизающиеся в благочестии. Господь так щедро утешает их, чтобы показать, как ценит он покаяние и как бесконечно Его милосердие, и чтобы все мы поняли, как страшна зависть. Вы все знаете это выражение «надежда умирает последней». Это сказано о глубине долготерпения милосердия, которое Господь имеет по отношению к каждому человеку. Он долготерпелив и многомилостив по отношению к другому человеку, не потому что Он снисходителен к его грехам, а потому что Он видит глубже и дальше.

Но следует сказать, что и зависть умирает последней, если смотреть на то, что есть темное в нас. Зависть — это самое страшное. Когда человек завидует, в нем совершается торжество диавола. Завистью, говорит нам слово Божие, в мир вошла смерть. Вечная смерть, ад входит в наши сердце всякий раз, когда мы даем в нем место зависти. Победить зависть, научиться радоваться с радующимися, значит, войти в победу Христову. Здесь тайна Церкви, тайна Царства Божия, средоточие всей духовной жизни.

Что же делать старшему сыну, если, несмотря на все свои подвиги благочестия, он оказывается так позорно побежденным, и зависть гонит его из отчего дома, как некогда себялюбие, сребролюбие и сластолюбие изгнали его младшего брата? Мы снова должны увидеть, какую любовь, поистине побеждающую смерть, являет к нему отец. То, что он совершает по отношению к старшему сыну, поражает не меньше, чем то, что было у него по отношению к младшему. Наш Бог во Христе долготерпелив и многомилостив. Его долготерпение и милость неисследимы. Это единая тайна крестной Его любви к роду человеческому. Когда старший сын не хотел войти, его отец, выйдя, звал его, умолял его. Он не может сказать: «Если ты отвергаешь отчую любовь, поступай, как знаешь». Но как он вышел встречать младшего сына, так теперь он выходит и зовет старшего. Он умягчает его сердце, уверяя, что щедрость, которую он оказал младшему сыну, не должна быть нисколько обидна для него. «Сын мой! ты всегда со мною, — говорит он. — Доброта по отношению к нему — не отвержение тебя, не умаление трудов, которыми ты трудился, не отнятие того, что тебе принадлежит. Все мое — твое. Это значит, и все, что мною дано другому, тебе принадлежит». Но все заключается в способности принять этот дар. Все благочестие, все подвиги, вся благодать, которой сподобляется другой человек, нам принадлежит, если мы будем способны войти в радость этого человека. А если мы не будем способны войти в эту радость, то мы окажемся вне Царства Божия. Слишком много дает нам Господь, и мы не готовы к этому. Бог хочет дать нам все, а мы хотим иметь свою жалкую часть.

Раньше младший сын хотел иметь отдельно свое и лишился всего, а теперь старший отделяет то, что имеет, от дара отца, и потому не может принять то, что вместе с братом предлагается ему. Вместе с братом он позван на пир. Но, будучи не в состоянии войти в его радость, он готов отойти с печалью.

Однако притча заканчивается таинственными словами. Мы не слышим, чтобы старший брат сказал что-нибудь в ответ отцу. Он молчит, и в нем происходит глубокая внутренняя работа. Мы почти слышим, как он с покаянием и благодарностью принимает то, что говорит ему отец: «Это брат твой». И примиряется со своим братом. Смысл покаяния Великого поста, к которому мы идем, и смысл Пасхи Господней заключается в том, чтобы мы узнали, что победа над нашими грехами дается только по дару Христа, чтобы мы научились смирению, и чтобы мы вошли в радость Господа своего. Даже если и на этот раз другие будут больше утешены благодатью, чем мы. Будем учиться входить в их радость. В эту радость Господа нашего, которая принадлежит всем чадам Божиим, в радость всех, которая откроется в полноте как наша радость в Царстве Отца Небесного.

pravoslavie.ru

Притча о блудном сыне / Православие.Ru

Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю страну и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествует хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного пеленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, и пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! Ты всегда со мною, и веемое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк.15,11-32).

Эта притча чрезвычайно богата содержанием. Она лежит в самой сердцевине христианской духовности и нашей жизни во Христе; в ней человек изображен в тот самый момент, когда он отворачивается от Бога и оставляет Его, чтобы следовать собственным путем в "землю чуждую", где надеется найти полноту, преизбыток жизни. Притча также описывает и медленное начало, и победоносное завершение пути обратно в отчий дом, когда он, в сокрушении сердца, избирает послушание.

Прежде всего, это вовсе не притча об отдельном грехе. В ней раскрывается сама природа греха во всей его разрушительной силе. У человека было два сына; младший требует от отца свою долю наследства немедленно. Мы так привыкли к сдержанности, с какой Евангелие рисует эту сцену, что читаем ее спокойно, словно это просто начало рассказа. А вместе с тем, если на минуту остановиться и задуматься, что означают эти слова, нас поразит ужас. Простые слова: Отче, дай мне... означают: "Отец, дай мне сейчас то, что все равно достанется мне после твоей смерти. Я хочу жить своей жизнью, а ты стоишь на моем пути. Я не могу ждать, когда ты умрешь: к тому времени я уже не смогу наслаждаться тем, что могут дать богатство и свобода. Умри! Ты для меня больше не существуешь. Я уже взрослый, мне не нужен отец. Мне нужна свобода и все плоды твоей жизни и трудов; умри и дай мне жить!"

Разве это не самая сущность греха? Не обращаемся ли мы к Богу так же спокойно, как младший сын из евангельской притчи, с той же наивной жестокостью требуя от Бога все, что Он может нам дать: здоровье, физическую крепость, вдохновение, ум, - все, чем мы можем быть и что можем иметь - чтобы унести это прочь и расточить, ни разу не вспомнив о Нем? Разве не совершаем мы снова и снова духовное убийство и Бога и ближних - детей, родителей, супругов, друзей и родных, товарищей по учебе и по работе? Разве мы не ведем себя так, будто Бог и человек существуют только ради того, чтобы трудиться и давать нам плоды своей жизни, да и самую жизнь, а сами по себе не имеют для нас высшего значения? Люди и даже Бог - уже не личность, а обстоятельства и предметы. И вот, взяв с них все, что они могут нам дать, мы поворачиваемся к ним спиной и оказываемся на бесконечном расстоянии: для нас они безличны, мы не можем встретиться с ними взором. Вычеркнув из жизни того, кто нам дал что-то, мы становимся самоуправными обладателями и исключаем себя из тайны любви, потому что больше ничего не можем получить и неспособны давать сами. Это и есть сущность греха - исключить любовь, потребовав от любящего и дающего, чтобы он ушел из нашей жизни и согласился на небытие и смерть. Это метафизическое убийство любви и есть грех в действии - грех сатаны, Адама и Каина.

Получив все богатство, которым одарила его "смерть" отца, даже не оглянувшись, со свойственным молодости легкомыслием, младший сын покидает надоевшую ему безопасность родительского крова и с легким сердцем устремляется в края, где ничто не будет стеснять его свободы. Отделавшись от отцовской опеки, от всех моральных ограничений, он теперь может безраздельно отдаться всем прихотям своенравного сердца. Прошлого больше нет, существует только настоящее, полное многообещающей привлекательности, словно заря нового дня, а впереди манит безграничная ширь будущего. Он окружен друзьями, он в центре всего, жизнь радужна, и он еще не подозревает, что она не сдержит своих обещаний. Он полагает, что новые друзья льнут к нему бескорыстно; на самом деле люди относятся к нему точно так же, как он поступил по отношению к отцу: он существует для своих приятелей постольку, поскольку он богат и они могут попользоваться его мотовством. Они едят, пьют и веселятся; он полон радости, но как же далека эта радость от мирного и глубокого блаженства Царства Божиего, открывшегося на брачном пире в Кане Галилейской.

Но вот наступает время, когда иссякает богатство. По неумолимому закону, и земному и духовному (Мф.7, 2 - какою мерою мерите, такою и вам будут мерить), все оставляют его: сам по себе он никогда им не был нужен, и судьба его отражает судьбу его отца; он для друзей больше не существует, его удел - одиночество и нищета. Покинутый и отверженный, он терпит голод, холод и жажду. Его бросили на произвол судьбы, как сам он бросил своего отца. Но отец, хоть тоже покинут, богат своей несокрушимой любовью, ради которой он готов жизнь положить за сына, принять даже его отречение, чтобы сын мог свободно идти своим путем. Сына же ждет бесконечно большее несчастье - внутренняя опустошенность. Он находит работу, но это только увеличивает его страдание и унижение: никто не дает ему еды, и он не знает, как добыть ее. А что может быть унизительнее, чем пасти свиней! Для евреев свиньи символ нечистоты, как бесы, которых изгонял Христос. Его работа - образ его состояния; внутренняя нечистота соответствует обрядовой нечистоте свиного стада. Он достиг последнего дна, и теперь из этой глубины он начинает оплакивать свое несчастье.

Подобно ему, мы чаще оплакиваем свои несчастья, чем благодарим за радости жизни, и не потому, что выпадающие нам испытания чересчур суровы, а потому что мы встречаем их так малодушно и нетерпеливо. Оставленный друзьями, отверженный всеми, блудный сын остается наедине с самим собой и впервые заглядывает в свою душу. Освободившись от всех обольщений и соблазнов, лжи и приманок, которые он принимал за освобождение и полноту жизни, он вспоминает детство, когда у него был отец, и он не должен был, словно сирота, скитаться без крова и пищи. Ему становится ясно, что нравственное убийство, которое он совершил, убило не отца, а его самого, и что та беспредельная любовь, с которой отец отдал свою жизнь, позволяет ему сохранять надежду. И он встает, оставляет свое жалкое существование и отправляется в дом отца с намерением пасть к его ногам в надежде на милость. Но не только воспоминание картины домашнего уюта - огня в очаге и накрытого к обеду стола - заставляют его возвратиться; первое слово его исповеди не "прости", а "отец". Он вспоминает, что на него была безгранично излита любовь отца, а из нее проистекали и все блага жизни. (Христос сказал: Ищите же прежде Царства Божия... и это все приложится вам.) Он возвращается не к чужому человеку, который не признает его, которому придется говорить: "Разве ты не помнишь меня? Когда-то у тебя был сын, который предал и покинул тебя - это я". Нет, из глубин его вырывается слово "отец", оно подгоняет его и окрыляет надеждой. И в этом он открывает истинную природу раскаяния: в настоящем раскаянии сочетаются видение нашего собственного зла и уверенность, что даже для нас есть прощение, потому что подлинная любовь не колеблется и не угасает. При одном только безнадежном видении наших проступков раскаяние остается бесплодным; оно исполнено угрызений совести и может привести к отчаянию. Иуда понял, что совершил; увидел, что его предательство непоправимо: Христос был осужден и умер. Но он не вспомнил, что Господь открыл о Себе и Своем Небесном Отце; он не понял, что Бог не предаст его, как он предал своего Бога. Он потерял всякую надежду, пошел и удавился. Мысль его сосредоточилась только на его грехе, на нем самом, а не на Боге, Отце Иисуса - и его Отце...

Блудный сын возвращается домой, потому что память об отце придает ему силу вернуться. Его исповедь мужественна и совершенна: Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Он осужден собственной совестью, для себя у него нет оправдания, но в прощении есть тайна смирения, который мы должны учиться снова и снова. Мы должны учиться принимать прощение актом веры в любовь другого, в победу любви и жизни, смиренно принимать дар прощения, когда он предлагается. Блудный сын открыл отцу свое сердце - и значит, был готов принять прощение. Когда он приближается к дому, отец видит его, бежит навстречу, обнимает и целует его. Как часто стоял он на пороге, всматриваясь в дорогу, по которой сын ушел от него! Он надеялся и ждал. И вот, наконец, день, когда его надежда исполнилась! Он видит своего сына, который покинул его богато разодетый, украшенный драгоценностями, ни разу не оглянувшись на дом своего детства, потому что все его помыслы и чувства были в неизведанном, манящем будущем; сейчас отец видит его нищим, в лохмотьях, совершенно подавленным бременем прошлого, которого он стыдится; и без будущего... как-то встретит его отец? Отче, я согрешил... Но отец не позволяет ему отречься от сыновства, он как бы говорит ему: "Вернувшись домой, ты вернул мне жизнь; когда ты пытался убить меня, ты убил себя самого; теперь, когда я вновь ожил для тебя, ты тоже вернулся к жизни!" И обернувшись к слугам, отец дает распоряжение: Принести лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги...

Многие переводы, в том числе русский, гласят "лучшую одежду", но в греческом и в славянском тексте говорится о "первой одежде". Разумеется, "первая одежда" могла быть лучшей в доме, но разве не более вероятно, что отец сказал слугам: "Пойдите и найдите ту одежду, которую мой сын носил в день, когда он ушел, ту, что он бросил на пороге, облекшись в ризу измены"? Если ему принесут лучшую одежду, бедняга будет чувствовать себя неуютно, словно ряженый; у него будет ощущение, что он не дома, а в гостях, и его принимают со всеми приличествующими гостеприимству знаками внимания и почета. В уютном домашнем кругу не надевают лучшую одежду. По контексту вернее думать, что отец посылает за одеждой, которую сын сбросил, а отец поднял, сложил и бережно спрягал, как Исаак хранил одежду, принесенную братьями Иосифа, - разноцветную одежду, испачканную, как он считал, кровью погибшего сына. Так и здесь, юноша сбрасывает свои лохмотья и снова надевает знакомую одежду, чуть поношенную, - она ему впору, по росту, уютна, она ему привычна. Он озирается: годы распутства, обмана и неверности, проведенные вне отчего дома, кажутся кошмаром, - словно их и не было вовсе. Он здесь, дома, как будто никуда и не отлучался; на нем одежда, к которой он привык. Отец рядом, только немного постарел, да морщины стали глубже. Вот и слуги, как всегда, почтительны и смотрят на него счастливыми глазами. "Он снова с нами, а мы думали, что он ушел навсегда; он вернулся к жизни, а мы боялись, что причинив смертельное горе отцу, он погубил свою бессмертную душу, уничтожил свою жизнь!"

Это возвращение изгладило пропасть, отрезавшую его от отчего дома. Отец идет и дальше - он вручает ему перстень, который не просто обычное кольцо. В древности, когда люди не умели писать, любой документ заверялся перстнем с печатью. Дать кому-то свой перстень означало отдать в его руки свою жизнь, свое имение, семью и честь - все. Вспомните Даниила в Вавилоне, Иосифа в Египте: дарованием перстня со своей руки передают им царь и фараон власть управлять от их имени. Подумайте об обмене обручальными кольцами; этот обмен как бы говорит: "Я верю в тебя и полностью вверяю себя в твои руки. Все, что у меня есть, все, что я есть, безраздельно принадлежит тебе". У Кьеркегора есть такие слова: "Когда я говорю - моя страна, моя невеста, это означает, что не я обладаю ими, но что я всецело принадлежу им".

В притче приведен и другой пример этой отдачи самого себя. Сын потребовал половину богатства своего отца, пожелал обладать тем, что получил бы после его смерти, - и ему-то отец сейчас доверяется. Почему? Просто потому, что тот вернулся домой. Отец не просит отчета в том, что сын делал на стране далече. Он не говорит: "Когда ты мне все расскажешь о себе, я посмотрю, стоит ли доверять тебе". Он не говорит, как постоянно, прямо или косвенно, делаем мы, когда к нам приходит кто-то, с кем у нас была ссора: "Что же, я возьму тебя на испытание; попробуем восстановить нашу дружбу, но если я увижу твою неверность, все твое прошлое припомнится, и я прогоню тебя, потому что прошлое будет свидетельствовать против тебя, явно доказывая твою постоянную неверность". Отец ничего не спрашивает. Он не говорит: "Посмотрим". Он как бы подразумевает: "Ты вернулся. Постараемся вместе загладить ужас твоего отсутствия. Видишь, одежда, которая на тебе, говорит о том, что ничего не произошло. Ты такой же, каким был до ухода. Перстень, который я вручил тебе, служит доказательством, что я не питаю сомнений на твой счет. Все принадлежит тебе, потому что ты мой сын". И он одевает обувь на ноги его, чтобы, как пишет в Послании к ефесянам апостол Павел, они были обуты в готовности благовествовать мир.

Для пира закалывают откормленного тельца; этот пир - пир Воскресения, уже пир жизни вечной, трапеза Агнца, пир Царствия. Сын, который был мертв, ожил; он, потерявшийся в земле чуждой, в безвидной пустыне, как говорится в начале книги Бытия, вернулся домой. Отныне сын в Царстве, потому что Царство это - Царство Любви, Царство Отца, Который любит его, спасает, восстанавливает и возвращает к жизни.

Но тут появляется старший сын. Он всегда был хорошим работником в доме отца, и жизнь его безупречна. Но он так и не понял, что главное в отношениях отцовства и сыновства - не работа, а сердце, не долг, а любовь. Он во всем был верен; но отец у него был, сам он был сыном - только внешне. И брата у него не было. Прислушайтесь к тому, что он говорит отцу. Услышав пение и ликование, он подзывает слугу и спрашивает, что все это значит, А слуга отвечает: Брат твой пришел, и отец твой заколол откормленною теленка, потому что принял его здоровым. Старший сын осердился и не хотел войти. Отец выходит звать его, но тот говорит: Вот, я столько лет служу тебе (слово "служить" по-гречески и по-латински сильное слово, оно означает рабскую обязанность выполнять всякого рода неприятную работу) и никогда не преступал приказания твоего... Он мыслит только в категориях приказаний и преступлений; он никогда не уловил за словами - содержания, в голосе - сердечности, теплоты совместной жизни, в которой и у него и у отца своя роль, - для него все это сводилось к приказаниям и обязанностям, которые он никогда не нарушал. Но ты, - продолжает он, - никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, растративший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Обратите внимание, что он говорит "сын твой", а не "брат мой": он не желает иметь ничего общего с этим братом. Я знал подобную семью: отец души не чаял в дочери, а сына считал своим несчастьем; он всегда говорил жене: "моя дочь", но "твой сын".

Итак, перед нами ситуация "сын твой". Если бы блудный был "брат мой", все было бы иное: он не преступал бы приказаний отца, но и не получил бы откормленного теленка. Как же отвечает отец? Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое. Отец считает его своим сыном. Да, он сын ему, они всегда вместе, рядом. Для сына же не так: они в полном согласии - а это не одно и то же. У них нет общей жизни, хотя нет и разделения, - они живут вместе, но без единства и глубины. (Все Мое Твое - слова из молитвы Христа Отцу перед предательством.) А о том надобно было радоваться и веселиться, - продолжает отец, - что брат твой сей был мертв и ожил; пропадал и нашелся.

Итак, путь ведет из глубин греха в отчий дом. Вот что предстоит нам, когда мы решаемся не зависеть больше от общественного мнения и избрать критерием поведения суд Божий, звучащий в голосе совести, открывающийся в Писании, явленный в личности Того, Кто есть Путь, Истина и Жизнь. Как только мы соглашаемся, чтобы Бог и совесть были нашим единственным судьей, пелена спадает с наших глаз; мы становимся способны видеть и понимаем, что такое грех: действие, отрицающее личную реальность Бога и тех, кто нас окружает, сводящее их до положения предметов, которые существуют лишь постольку, поскольку мы можем пользоваться ими без ограничений. Осознав это, мы можем вернуться в себя, освободиться от всего, что крепко держит нас, словно в плену, можем войти в себя и очутиться лицом к лицу с блаженством, которое для этого юноши представляло его детство, время, когда он еще жил в отчем доме.

Вы, наверное, помните то место в конце Евангелия от Матфея, где Христос велит Своим ученикам вернуться в Галилею. Они только что пережили самые ужасные, мучительные дни в своей жизни. Они видели своего Господа в кольце ненависти, видели, как Он был предан, сами по слабости изменили Ему: в Гефсиманском саду их одолел сон и они разбежались при появлении Иуды. Двое из них издали следовали за своим Господом и Богом до двора Каиафы, где они остались со слугами, а не с Ним, как Его ученики. Один из них, Петр, на тайной вечери сказал, что останется верным, если и все Ему изменят, - и он трижды отрекается от Учителя. Они видели Страсти Христовы. Они видели, как Он умирал. И вот они видят Его живым рядом с собой. Иудея олицетворяет для них пустыню, опустошенность, конец всякой жизни и надежды. Христос отсылает их обратно в Галилею: "Идите туда, где вы впервые увидели Меня, где мы близко общались в обыденной жизни, где не было еще боли, страдания, предательства. Вернитесь к тем дням, когда все было полно невинности и безграничных возможностей. Вернитесь в прошлое, в его глубины. Идите, научит все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам".

Возвращение вглубь своего "я" ведет в глубину, где мы впервые увидели жизнь, познали жизнь, где мы были живы в Боге вместе с другими людьми. Только из самой сердцевины этого оазиса прошлого, далекого или близкого, можем мы отправиться в дорогу, в обратный путь с обращением "Отче", а не "Судия" на устах, с исповеданием греха и с надеждой, которую ничто не в силах уничтожить, с твердой уверенностью, что Бог никогда не допустит нашей приниженности, что Он стоит на страже нашего человеческого достоинства. Он никогда не позволит нам стать рабами, ибо Его творческим Словом и нашим предназначением мы призваны быть сынами и дочерьми Его по усыновлению. Мы можем идти к Нему с полным доверием, зная, что Он ждал нас все то время, пока мы и не вспоминали о Нем. Он Сам выйдет нам навстречу, когда мы нерешительно приближаемся к дому. Он Сам заключит нас в объятия и оплачет наше жалкое состояние, измерить которое мы не умеем, потому что не знаем, ни откуда мы пали, ни сколь высокое призвание презрели. Мы можем идти к Нему в уверенности, что Он оденет нас в первую одежду, в славу, которой Адам лишился в раю. Он облечет нас во Христа, в Котором вся первозданность, более ранняя, чем весенняя свежесть, в которой мы были рождены. Он - человек, каким его задумал, возжелал Бог. В Него мы должны облечься. Слава Духа Святого покроет нас, обнаженных грехом. Теперь мы знаем, что как только мы возвратимся к Богу, Он вернет нам Свое доверие, даст нам перстень, силой которого Адам разрушил гармонию, вызванную к бытию творческой волей Божией; перстень Единородного Сына, Который умер на кресте из-за человеческого предательства и Чья смерть была победой над смертью; Чье Воскресение и Вознесение - наше возвращение - уже эсхатологически осуществились в полноте единения с Отцом.

Когда мы возвращаемся в отчий дом, когда остаемся лицом к лицу с судом нашей совести и Бога, суд этот не основывается на глубине нашего богословского видения, он основывается не на том, что один только Бог может нам дать как путь приобщенности к Его жизни. Божий суд основывается на одном: "Ты - человек или ты ниже достоинства человека?" Вы, вероятно, вспомните в этой связи притчу об овцах и козлищах у Матфея (25,31-46): Господи! когда мы видели Тебя алчущим... или жаждущим... или странником... или нагим... или больным... или в темнице?.. Если мы не умеем вести себя, как человек, мы никогда не поймем, как вести себя по-Божьи. Если мы возвратились в Отчий дом, если мы должны облечься во Христа, если сияние Духа должно исполнить нас, если мы хотим совершить наше призвание и стать истинными детьми Божиими, Его сынами и дочерьми, мы должны прежде всего изо всех сил постараться добиться того, что в нашей власти - стать человечными, поскольку чувства товарищества, сострадания, милосердия заложены в нас, независимо от того, хороши мы или дурны.

Мы можем возвратиться к Отцу. Мы можем возвратиться с доверчивой надеждой, потому что Он - хранитель нашего достоинства. Он хочет нашего спасения. Он требует только одного: Сын Мой, отдай сердце твое Мне, все остальное Я сам приложу, - как говорит Премудрый. Эта дорога шаг за шагом ведет нас оттуда, где мы находимся, слепые, вне Царства, хотя страстно желаем увидеть его полноту внутри себя и победу его над всем вокруг; эта дорога ведет нас туда, где мы окажемся перед судом Божиим. Мы видим, как прост этот суд, как велика должна быть в нас надежда и как в этой надежде мы можем идти к Богу, твердо зная, что Он Судия, но в первую очередь Он - Искупитель наш, Тот, Кому человек настолько дорог, драгоценен, что мера, цена нашего спасения в Его очах - вся жизнь, вся смерть, все борение и богооставленность, весь ужас, который претерпел Единородный Сын Божий.

pravoslavie.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о